Но Ивановский опять и опять проверяет свои выводы и на ряде других опытов доказывает, что заразное начало является не растворимым химическим» веществом, но организмом, обладающим телесностью, т е. определенными размерами. Частички эти очень малы, они меньше самых малых микробов, но все-таки обладают определенными размерами.

Ивановский находит этому еще одно доказательство. Часто фильтрат, очень заразительный в начале фильтрации, в конце ее делается малозаразным. Это происходит, объясняет он, потому, что во врем фильтрации мелкие поры забиваются этими мельчайшими частицами. То, что последние порции сока больных растений становятся малозаразными или совсем не заразными, доказывает объемность, телесность возбудителя. Фильтруя же растворимые вещества, мы имели бы обратное явление: соединяясь с материалом стенок, эти химические вещества в первых порциях были бы в меньшем количестве, и первые порции были бы менее заразительными, чем последние. Первые порции больше отдавали бы действующего вещества и только после того, как химическое вещество насытило бы фильтр, жидкость «проявляла бы свои болезнетворные свойства. Опыт же показал обратное: первые порции более заразительны, чем последние.
Таким образом, и этот опыт говорит о том, что в соке больных растений заключается болезнетворное начало, обладающее определенным объемом.

В 1901 г. Ивановский получает звание экстраординарного профессора Варшавского университета по кафедре анатомии и физиологии растений. После защиты докторской диссертации в 1903 г. он получает звание ординарного профессора и продолжает свою работу в Варшавском университете, а его замечательная диссертация остается на полках академических и университетских, библиотек и о ней забывают.

Ныне историки науки с недоумением останавливаются перед этим фактом. Ведь Ивановский открыл целый новый биологический мир!

В 1895 г. Ивановский защитил магистерскую диссертацию и был назначен преподавателем физиологи» растений в Петербургском университете и в Технологическом институте.

В 1898 г. он снова вернулся к изучению мозаики табака, посвятив этому вопросу докторскую диссертацию, в которой описал свои исследовании сделал такой вывод: возбудитель мозаики меньше всех уже известных микробов, его нельзя увидеть в микроскоп; размножается он только в живых растениях.

Голландец Бейеринк учил, что возбудитель этот— какое-то живое растворимое заразное начало. Ивановский с ним спорил, настаивая на том, что это — нерастворимое заразное живое начало, обладающее определенными размерами.

Осторожный и добросовестный ученый, он всячески проверяет свои положения. «Может быть, — предполагает Ивановский, — поражающее растения болезнетворное начало проходит через бактериологические фильтры потому, что это просто какое-либо химическое вещество, растворимое в воде». «Но, — отвечает он сам себе, — если бы это было химическое вещество, оно бы не размножалось. Можно было бы заразить этим соком одно поколение, два. Но ведь заразное начало возобновляется в растениях неограниченное число раз, оно в них размножается. Одной каплей сока больного растения можно заразить десятки и сотни других растений, а взявши одну каплю вновь заболевшего, можно раз за разом вызвать заболевание новых сотен растений, перенося заразный сок от одного к другому. Это доказывает, что заразное начало — размножается. С другой стороны, сок больного растения можно освободить от заразного начала; для этой цели сок больного растения надо пропустить через фильтры с еще меньшими порами. Значит возбудитель все-таки имеет какую-то величину, он обладает телесностью, объемом. Наконец, его можно убить теми же веществами, которые убивают живых бактерий».

Прежде всего нужно было определить природу болезни. Американский ученый Вудс вообще не считал ее заразной. Другой ученый — Майер утверждал, что она вызывается микробами. Русскому молодому ботанику, едва сошедшему со студенческой скамьи, нужно было разрешить этот спор.

Ивановский пошел по собственному пути. «Я, — пишет он, — привил 10 здоровым табачным листам сок больных листьев. Листья растирались, сок их прожимался через полотно, и зеленая, все еще мутная жидкость набиралась в капилляры — трубочки, которые и втыкались в жилку листа, снизу, около места прикрепления его к стеблю». Приблизительно через 11 дней зараженные растения заболевали. Таким образом, один из спорных вопросов был разрешен. Но возникал другой вопрос. Если мозаичная болезнь заразна, то у нее должен быть возбудитель, который необходимо найти. Ивановский посвящает много времени и труда поискам этого возбудителя.

«Я заражал соком больных растений, — пишет Ивановский, — различные искусственные питательные смеси: вареный картофель, мясопептонную желатину, мясопептонный агар, бульон, отвар табака с прибавлением 1% пептона (слабокислый и усредненный), тот же отвар с прибавлением 5% желатины и, наконец, табакопептон желатину». Но все эти опыты дали отрицательный результат.

Не найдя возможности увидеть возбудителя мозаичной болезни в микроскоп и вырастить его на искусственной питательной среде, Ивановский предположил, что этот возбудитель необычайно мал. При пропускании через так называемые шамберленовские свечи, т. е. фильтры, поры которых чрезвычайно мелки, он, «благодаря своим ничтожным размерам, все же проходит». Это была замечательная догадка. Ивановский указал новый путь, по которому должна была пойти мысль человека в поисках возбудителей не разгаданных болезней, не поддававшихся микробиологическому анализу. Результаты своих исследований Ивановский изложил в работе «О двух болезнях табака», которая вышла в 1892 году. Ивановский дал и практические советы табаководам, которые научились бороться с мозаичной болезнью.